К 100-летию Нины Николаевны Суразаковой

Самый главный учитель

У каждого из нас есть любимый учитель — тот, кто отдал тебе частичку своей души, тот, память о котором всегда живет в сердце и наполняет его теплом при воспоминании. А ведь у любого учителя есть свой самый главный педагог, научивший этому искусству — любви к детям и предмету. Именно таким человеком для многих педагогов и была Нина Николаевна Суразакова.

Будущий педагог и ученый Нина Суразакова родилась 15 марта 1925 года в селе Бешпельтир. Отец работал председателем колхоза, мама – простой труженицей. У Нины был брат, а еще родители взяли на воспитание родственницу-сироту, вот такой небольшой дружной семьёй и жили.

Вероятно, определенное влияние на выбор профессии Ниной оказал её дядя по отцу – учитель. Он напутствовал маленькую ученицу: будешь хорошо учиться – поедешь в Москву, тоже станешь учителем. Так, собственно, и вышло.

Окончив бешпельтирскую школу, Нина Суразакова поступила в Ойротское педагогическое училище. Началась война, жизнь стала значительно труднее. Даже спустя десятки лет Нина Николаевна не могла забыть, как ей с подружками приходилось пешком добираться до дома и обратно на выходных – 45 километров по горам и долам, через Бирюлю и Урлу-Аспак… Это требовало много сил, а откуда им взяться в голодное военное время?

В конце осени 1941-го в Ойрот-Туру эвакуировали Московский государственный педагогический институт имени Карла Либкнехта. В 1942-м институт открыл алтайское отделение, набрав 20 студентов.

В 1943-м, когда фашистов оттеснили от столицы, институт реэвакуировали, объединив с аналогичным московским вузом имени В.И. Ленина. Встал вопрос о переезде группы в Москву. В своих воспоминаниях Нина Николаевна рассказывала, что ребят собирали всем миром. К примеру, руководство области выделило каждому по полушубку, что шили для бойцов на городской швейной фабрике.

Москва открыла молодым людям из Горного Алтая двери в совершенно иной мир. И речь не только о получении глубоких знаний и расширении кругозора – это само собой разумеющиеся вещи, ведь предметы преподавали известные ученые, опытные педагоги. По мнению внука Нины Николаевны Темира Троякова, который бережно хранит архив бабушки, она и её сокурсники именно в столице приобрели отменный вкус, чувство стиля, а потом привили его целому послевоенному поколению алтайцев!

Наверное, и преподавателям было приятно работать с такими чистыми и искренними детьми гор, недаром на общей фотографии студентов с главным тюркологом – Николаем Баскаковым, рукой ученого было выведено: «Мой славный третий курс. Лит.фак. Ойротское отделение». Среди выпускников отделения были такие известные в нашей республике и за её пределами люди, как Сергей Сергеевич Каташ, Надежда Александровна Кучигашева, Павел Егорович Тадыев, Сазон Саймович Суразаков (вообще-то он начинал обучение несколько раньше, но потом ушёл на фронт, получил ранение и, вернувшись в мирную жизнь, доучивался уже с группой Нины Николаевны, приходившейся, к слову, ему троюродной сестрой) и другие.

***

В 1946 году Суразакова окончила институт и возвратилась на родину. Областной отдел народного образования направил её на работу в Каракол Онгудайского района, где находилась семилетняя школа и интернат. Преподавать приходилось не только «свои» предметы – алтайский и русский языки, но и историю, географию и даже зоологию, потому что катастрофически не хватало предметников.

Контингент учеников был сложный, так что Нина Николаевна сразу, на заре своей карьеры, испытала «все прелести» учительского труда. Чтобы дисциплинировать, увлечь ребят, она и задания домашние делала вместе с ними, и художественную самодеятельность организовала. Впоследствии говорила, что благодарна каракольской школе, потому что именно здесь получила ценнейший педагогический опыт.

В 1948-м ее ученический творческий коллектив, где молодой учитель и сама выступала с номером (читала отрывок из поэмы, посвященной подвигу Зои Космодемьянской – «Зоя»), победил в областном смотре художественной самодеятельности, и Нина Николаевна отправилась в Москву на всесоюзный смотр. Это была незабываемая поездка, вероятно, и она оставила след в душе девушки, подтолкнув к важному решению через несколько лет.

В тот визит в Москву благодаря Нине Суразаковой состоялось судьбоносное знакомство двух великих земляков – Сазона Суразакова, который учился в аспирантуре и пришёл повидаться с сестрой, и кайчи Алексея Калкина, приехавшего на смотр вместе с алтайской делегацией. Из этого творческого союза потом родилось «наше всё» - героический эпос «Маадай-кара». На первом академическом издании книги, записанного и обработанного Суразаковым со слов Калкина, ученый сделал дарственную надпись: «Дорогой сестре Нине. Вы были первым человеком, кто открыл миру талант Калкина».

***

В 1949-м Нина Суразакова перешла на работу в областную национальную школу и спустя четыре года поступила очно в аспирантуру своей альма-матер.

- Когда мы с Верой Якшиновной Кыдыевой, сотрудницей Национального музея, готовили выставку к столетию со дня рождения бабушки, выяснилось, что первое издание учебника «Алтай тил» вышло еще в 1951-м, - делится Темир Трояков. – То есть она выпустила его даже до защиты диссертации, на первом курсе аспирантуры.

Учебник выдержал 11 переизданий!

- Это были не механические переиздания – учебник фактически «взрослел» вместе с развитием алтайской методической мысли, - объясняет Темир. – И любопытно, что даже по оформлению, качеству печати можно было наблюдать смену эпох и особенности экономической ситуации того или иного периода.

К окончанию Ниной Николаевной аспирантуры «Алтай тил» был переиздан уже трижды. А тема кандидатской звучала как «Методика обучения спряжению алтайского глагола в седьмом классе», то есть работа на стыке педагогики и филологии, но два звания присвоить невозможно, как заметили некоторые ученые на защите, поэтому в 1956 году Нина Суразакова стала кандидатом педагогических наук.

Впрочем, и в дальнейшем педагогика и филология шли в жизни ученого рука об руку. Вернувшись в Горно-Алтайск, Нина Николаевна устроилась в Горно-Алтайский педагогический институт, учила будущих педагогов, совершенствовала методику преподавания языка в школах и… выступала редактором многих трудов по алтайской литературе. Составила первую хрестоматию по алтайской литературе для старших классов. Как жаль, что у нас в библиографии принято указывать лишь авторов изданий, хотя редактор несёт даже большую ответственность.

«Моя самая старая ученица» – так называла Нина Николаевна ученого-филолога, доктора наук Зою Сергеевну Казагачеву. Суразакова и Казагачева были коллегами-подругами, но всегда друг друга называли на «вы», часами просиживали за рукописями, пили чай из белого ГДРовского сервиза и работали, работали, работали над вопросами алтайской филологиии. Однажды Зоя Сергеевна поблагодарила её неожиданным образом: доктор Казагачева отвечала за подготовку тома по алтайскому фольклору в серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока», выпущенного Сибирским отделением РАН. Издательство выпустило персональный том для Нины Николаевны, о чем гласила отпечатанная дарственная надпись.

В 1990-м Нине Суразаковой присвоили звание профессора. Вклад ученого в развитии алтайской педагогики был так велик, что звание дали без защиты докторской диссертации, что называется, по совокупности заслуг. Правда, пришлось проделать большой бюрократический круг – бумаги (как бы сейчас сказали – портфолио, различные отчеты и таблицы, согласования, бибилиографии и биографии) «ходили» по ведомствам несколько лет. Человек она была скромный, поэтому обошлась без громких поздравлений и празднования.

- Я помню этот момент, - рассказывает Темир. – В тот день играл с ребятами во дворе дома, где жили мы с родителями и бабушка-дедушка. Подъехал автомобиль, из него вышел представительный мужчина с цветочком в кашпо — тогда же букеты в Горно-Алтайске днём с огнём не найти было. Спросил у меня, в какой квартире живет Нина Николаевна. Конечно, рассказал. Гость долго сидел у бабушки, она угощала его чаем, а когда ушёл, родители спросили: мол, кто такой, что случилось? «Профессора дали», - ответила бабушка как ни в чём ни бывало.

***

Нина Николаевна всегда очень много работала, и иной раз внука это очень огорчало. Дефицит общения восполнял дед: Константин Васильевич Трояков тоже работал в институте, по достижении пенсионного возраста вышел на заслуженный отдых и посвятил всего себя внукам – детям единственного сына Александра.

Но пусть бабушка и не проводила столь много времени с внучатами, свою долю воспитания она, безусловно, им дала. Чего стоила только собранная ею библиотека! Темир до сих пор восхищается коллекцией изданий на разные темы и разных жанров, он бережно её хранит. Подавала она и пример трудолюбия и служения людям: постоянно ездила в командировки, делилась своим опытом, помогала учителям. Ей писали бывшие студенты, ставшие учителями, просили методической помощи, писали коллеги-ученые, просили помочь с докладом или послать им отзыв, рецензию, а кто-то звал к себе в гости: на Кавказ, Поволжье, Ленинград и, конечно, в Сибирь.

Двери её дома всегда были распахнуты для студентов и аспирантов – они приходили к ней за консультациями, советами.

Горно-Алтайскому институту (в 1990-е ставшему университетом) Нина Суразакова отдала 42 года. Так получилось, что дата увольнения — 31 августа 1998-го — стала и датой её смерти. Даже тяжело заболев, она не перестала переживать о своих воспитанниках, до последних дней читала «Учительскую газету» и консультировала студентов, аспирантов. Надеялась показать внуку Москву, с которой у Нины Николаевны многое было связано не только в профессиональном, но и в личном плане. Планам было не суждено сбыться, но такова жизнь… Главное, что в этой жизни есть память о талантливом педагоге, учителе учителей.

Ольга ДЕНЧИК,
фото из личного архива Темира Троякова,
газета "Вестник Горно-Алтайска" от 9.04.2025 г.